В "Парламентской газете" вышла новая статья ректора Российского православного университета святого Иоанна Богослова, заместителя Главы Всемирного русского народного собора А. В. Щипкова.

Тема национального гимна никогда не будет закрыта. Хотя мы ведь отлично знаем, что текст и музыка давно и окончательно утверждены, что есть закон о государственной символике РФ, принятый Госдумой. И все же.

Представим на секунду, о чем напоминает нам символика российских герба и флага. Что означает, например, византийский двуглавый орел. С гимном дело обстоит точно так же. Гимн так же как флаг и герб — сакрален. Мы встаем под звуки гимна не по обязанности, а потому что помним, какие смыслы в нем «записаны». Вот почему неизвестная сила поднимает нас вверх, словно на молитву.

Самое главное в российском гимне — его уникальность, и связана она с особой его интонацией — интонацией надежды. Как ни странно, она почти не свойственна гимнам многих друг стран, в особенности наших геополитических противников. 

Давайте их сравним. Поляки в своем гимне возвеличивают победившего их Наполеона: Dał nam przykład Bonaparte, Jak zwyciężać mamy (Дал нам пример Бонапарт, Как побеждать мы должны). И далее известный рефрен — «Еще польска не сгинела» («Еще Польша не погибла»).

А вот начало гимна американского: «Смотри, видишь ли ты в солнца первых лучах, // С чем в заката часы мы простились глазами? // О, скажи, он ведь жив, полосатый наш флаг, // Цвета неба и солнца наше звездное знамя? // И летали ракеты, и снаряды взрывались, // Подтверждая: форт наш ночью не сдался. // Ответь: это правда, флаг еще реет // Над землею свободных, родиной смелых?» 

Все очень воинственно, вечный бой и покой им только снится.

Россия прошла много испытаний, большая война Запада с Россией никогда не прекращалась. Тем более удивительно, что российский гимн не содержит упоминаний зла, смерти, борьбы, врагов, тьмы, неправды. Напротив, он очень светел, это гимн надежды. Даже в дореволюционном «Боже, Царя храни!» упоминался «страх врагам», а в нынешнем этого нет.

Идеи вечной борьбы то с игом капитала, то с расово «неполноценными» нациями, то с коммунизмом, то с «тоталитаризмом», то с глобальным потеплением — все это черты западного нигилистического сознания и порожденных им идеологий. Но вопреки здравому смыслу именно нашему народу в советское время нередко приписывали склонность к автаркии, к идее осажденной крепости, к постоянной мобилизации. Но наш гимн свидетельствует ровно об обратном.

В России идеи евромарксизма («весь мир насилья мы разрушим») и коминтерновского коммунизма имели хождение, но не прижились и сошли на нет довольно быстро. После чего, и текст гимна это отлично показывает, тематическая палитра кардинально меняется. Приходят темы великих строек, покорения природы и космоса, тема народа как большой и дружной семьи, тема вечных ценностей. Это идеал великого и светлого будущего, а не бесконечной войны классов. 

Идеологическая «метанойя» советского сознания отразилась в гимне в полной мере. Военная тема появлялась в нем в 1943 году, в критический переломный момент Великой Отечественной. Но позднее ушла из текста. Причина, думается, очевидна: прикровенная религиозность неустранима из русской истории и русского сознания. Ее невозможно изгнать. Как ни стремились это сделать богоборцы, она вернулась и проросла внутрь самого советского проекта.

Российский гимн светел и полон надежды, поскольку люди в России в большинстве своем думают о высшем, неземном. Мы жили надмирным идеалом даже в годы атеизма.

Но рождение гимна далось нам немалой ценой. Смена строя, идеологической линии — все это тормозило процесс, а вместе с ними менялся текст, менялись его редакции. После развала СССР в 1990-м году специальная комиссия приняла решение: сделать гимном мелодию «Патриотической песни» М. И. Глинки 1833 года. Но слов у гимна не было. Новой власти нечего было сказать о великом народе и его истории… 

Лишь в октябре 2000-го дело сдвинулось с мертвой точки. Президент РФ В. В. Путин предложил взять музыку гимна СССР, но с новым текстом: прежний текст Сергея Михалкова подвергся серьезной редакции. Так был сделан шаг для «исцеления прошлого», воссоединения эпох и восстановления общего русского понимание вещей.

Какие слова привлекают внимание в нынешнем варианте гимна?

Во-первых, «священная держава» и «любимая страна» — это звучит как ответ любителям понятия «эта страна». Во-вторых, фраза «хранимая Богом родная земля!». Она дает понять: источник русской сакральности — Бог, и даже секулярное государство черпает ресурс сакральности в традиционной религии. Например, мы чтим память воинов, павших в войне, и вольно или невольно связываем их подвиг с идеей победы над смертью, заданной Христом. Это архетип, общий для религиозных и светских людей в России.

«Славься, страна! Мы гордимся тобой!» — также очень важные слова. Славы удостоены и военный подвиг народа, и русский научный гений, и сакральная роль катехона («удерживающего»), то есть противостояние России новейшему глобальному Вавилону, которому в итоге тоже суждено пасть.

«Братских народов союз вековой» — очевидный аналог исторической Византии, в которой народы сохраняли свой язык, свое лицо и были равноправны.

Наконец: «Предками данная мудрость народная» — это указание на приоритет наследия и традиции как метода передачи народного опыта.

Русский национальный гимн озвучивает гражданскую религию народа. Его коды, как и коды религии традиционной, входят в общественную сферу сакрального. Вместе с тем это и «окно», через которое мы наблюдаем многие течения и водовороты нашей национальной судьбы. На этом фундаменте можно и нужно строить курс русской истории.

Но полностью понять скрытые в нашем великом гимне смыслы «из головы» не получится, их надо прожить. Наш общий исторический путь — это и есть деятельное, подлинное прочтение гимна. Оно возможно постольку, поскольку российское общество обладает развитой коллективной субъектностью и коллективной памятью, и каждый из нас ощущает себя частью национальной истории.

Источник: pnp.ru